Неточные совпадения
В людях, которых сильно и постоянно занимает одна
мысль или одна страсть, заметно что-то общее, какое-то внешнее сходство в обращенье, как бы ни были, впрочем, различны их качества,
способности, положение в свете и воспитание.
Сначала, благодаря своей
способности усваивать чужие
мысли и точно передавать их, он в период учения, в среде учащих и учащихся, где эта
способность высоко ценится (гимназия, университет, магистерство), имел первенство, и он был удовлетворен.
И нельзя отелесненные идеи
мыслить как бескачественные, однообразные монады, которые обладают
способностью лишь взаимно отталкиваться друг от друга и тем возбуждать общее чувство непроницаемости, но далее остаются «не имеющими окон» [Согласно Лейбницу, «монады не имеют окон, через которые что-либо могло войти туда и оттуда выйти» (Лейбниц Г. В. Соч.
Само собою разумеется, то, что отлагается в сознании в форме мифа, вступая в общее человеческое сознание, затрагивает все
способности души, может становиться предметом
мысли, научного изучения и художественного воспроизведения.
Основная
мысль оккультизма, именно, что область возможного и доступного человеку опыта и количественно и качественно может быть углублена и расширена путем соответствующей психической тренировки, «развития высших
способностей», сама по себе еще не приводит непременно к имманентизму.
Тут обнаруживается также моя сравнительно слабая
способность к систематическому развитию
мысли.
Я думаю, что беда была не в моей гордости, беда была в том, что я был недостоин высоты этого сна, что он соответствовал моим тайным
мыслям и моим мечтам, но не соответствовал силе моей религиозной воли, моей
способности к религиозному действию.
У меня всегда была большая чуткость ко всем направлениям и системам
мысли, особенно к тоталитарным,
способность вживаться в них. Я с большой чуткостью мог вжиться в толстовство, буддизм, кантианство, марксизм, ницшеанство, штейнерианство, томизм, германскую мистику, религиозную ортодоксию, экзистенциальную философию, но я ни с чем не мог слиться и оставался самим собой.
Может быть, причина тут в моей слабой
способности развивать свои
мысли и дискурсивно их доказывать.
У меня малая
способность к анализу и к дискурсивному развитию своей
мысли.
Моя сравнительно слабая
способность к систематическому дискурсивному развитию своей
мысли мешает пониманию моей центральной философской идеи объективации, с которой связан мой экзистенциальный опыт.
Отвлеченные
мысли образуются вследствие
способности человека уловить сознанием в известный момент состояние души и перенести его в воспоминание.
Завет христианства заключается в соединении небесного с земным, божественного — с человеческим; всеобщее же воскрешение, воскрешение имманентное, всем сердцем, всей
мыслью, всеми действиями, т. е. всеми силами и
способностями всех сынов человеческих совершаемое, и есть исполнение этого завета Христа — Сына Божьего и вместе с тем сына человеческого».
Потому что вы, светский пересмешник и кавалерист (хотя и не без
способностей!), и сами не знаете, до какой степени ваша
мысль есть глубокая
мысль, есть верная
мысль!
У морфиниста есть одно счастье, которое у него никто не может отнять, —
способность проводить жизнь в полном одиночестве. А одиночество — это важные, значительные
мысли, это созерцание, спокойствие, мудрость…
Он не преследовал, конечно, потому, что под рукой не случилось другого извозчика, и я успел скрыться из глаз его. Я же доехал лишь до Сенной, а там встал и отпустил сани. Мне ужасно захотелось пройтись пешком. Ни усталости, ни большой опьянелости я не чувствовал, а была лишь одна только бодрость; был прилив сил, была необыкновенная
способность на всякое предприятие и бесчисленные приятные
мысли в голове.
Мысль остаться в Багрове одним с сестрой, без отца и матери, хотя была не новою для меня, но как будто до сих пор не понимаемою; она вдруг поразила меня таким ужасом, что я на минуту потерял
способность слышать и соображать слышанное и потому многих разговоров не понял, хотя и мог бы понять.
Он остановился перед ними и хотел их взять приступом, отчаянной храбростью
мысли, — он не обратил внимания на то, что разрешения эти бывают плодом долгих, постоянных, неутомимых трудов: на такие труды у него не было
способности, и он приметно охладел к медицине, особенно к медикам; он в них нашел опять своих канцелярских товарищей; ему хотелось, чтоб они посвящали всю жизнь разрешению вопросов, его занимавших; ему хотелось, чтоб они к кровати больного подходили как к высшему священнодействию, — а им хотелось вечером играть в карты, а им хотелось практики, а им было недосуг.
Ох, лето красное! любил бы я тебя,
Когда б не зной, да пыль, да комары, да мухи.
Ты, все душевные
способности губя,
Нас мучишь; как поля, мы страждем от засухи;
Лишь как бы напоить, да освежить себя
Иной в нас
мысли нет, и жаль зимы старухи,
И, проводив ее блинами и вином,
Поминки ей творим мороженым и льдом.
По ее мнению, он был не без
способностей, умел войти и показаться, умел глубокомысленно выслушать и промолчать, схватил несколько весьма приличных осанок, даже мог сказать речь, даже имел некоторые обрывки и кончики
мыслей, схватил лоск новейшего необходимого либерализма.
Христианская мистерия искупления на известной ступени развития человечества объективируется, представляется внеположной, трансцендентной человеку и его внутреннему духовному пути [Всем сердцем, всею
мыслью, всеми действиями, т. е. всеми силами и
способностями всех сынов человеческих совершаемое, и есть исполнение этого завета Христа — Сына Божия и вместе Сына Человеческого» (с. 32).
Падала вера в умственные свои силы и
способности, рядом с этим падала вера в жизнь, в счастье. В душе было темно. Настойчиво приходила
мысль о самоубийстве. Я засиживался до поздней ночи, читал и перечитывал «Фауста», Гейне, Байрона. Росло в душе напыщенное кокетливо любующееся собою разочарование. Я смотрелся в зеркало и с удовольствием видел в нем похудевшее, бледное лицо с угрюмою складкою у края губ. И писал в дневнике, наслаждаясь поэтичностью и силою высказываемых чувств...
Оно часто бывало одною личиной, и царь, одаренный редкою проницательностью и
способностью угадывать чужие
мысли, любил иногда обманывать расчеты того, с кем разговаривал, и поражать его неожиданным проявление гнева в то самое время, когда он надеялся на милость.
«Несчастный! — продолжала работать
мысль молодой девушки. — Красавец, молодой, знатный, богатый, любящий и не любимый… Разве эта „святая“ поймет его, оценит, исправит, он с нею погибнет так же, как и без нее. Надо сильное чувство, чтобы вернуть его на настоящий путь, чтобы направить его
способности и его состояние на полезную деятельность… Женщина должна всецело подчинить его, подчинить для его же пользы… А разве графиня Надежда такая женщина?.. Святая…»
Я отыскивал его в истории человечества и в моем собственном сознании, и я пришел к ненарушимому убеждению, что смерти не существует; что жизнь не может быть иная, как только вечная; что бесконечное совершенствование есть закон жизни, что всякая
способность, всякая
мысль, всякое стремление, вложенное в меня, должно иметь свое практическое развитие; что мы обладаем
мыслями, стремлениями, которые далеко превосходят возможности нашей земной жизни; что то самое, что мы обладаем ими и не можем проследить их происхождения от наших чувств, служит доказательством того, что они происходят в нас из области, находящейся вне земли, и могут быть осуществлены только вне ее; что ничто не погибает здесь на земле, кроме видимости, и что думать, что мы умираем, потому что умирает наше тело, — всё равно что думать, что работник умер потому, что орудия его износились.
— Я не про то говорил, — возразил нехотя Калинович и, не надеясь, видно, на понимательную
способность своих слушателей, не хотел более объяснять своей
мысли и замолчал.
— И наконец, — продолжал Калинович, — во мне самом, как писателе, вовсе нет этой обезьянской, актерской
способности, чтоб передразнивать различных господ и выдавать их за типы. У меня один смысл во всем, что я мог бы писать: это —
мысль; но ее-то именно проводить и нельзя!
Но Оленин слишком сильно сознавал в себе присутствие этого всемогущего бога молодости, эту
способность превратиться в одно желание, в одну
мысль,
способность захотеть и сделать,
способность броситься головой вниз в бездонную пропасть, не зная за чтò, не зная зачем.
— Я только что окончил вашу статью о Кохинхине, Ашанин, и прочел ее с интересом. У вас есть
способность излагать свои
мысли ясно, живо и местами не без огонька… Видно, что вы пробыли в Кохинхине недаром… Адмирал угадал в вас человека, способного наблюдать и добросовестно исполнить возложенное поручение. В последнем, впрочем, я и не сомневался! — прибавил капитан.
Когда человек решился годить, то все для него интересно;
способность к наблюдению изощряется почти до ясновидения, а
мысли — приходят во множестве.
Басаргин в полном смысле хозяин. Завелся маленьким домиком и дела ведет порядком: все есть и все как должно. Завидую этой
способности, но подражать не умею.
Мысль не к тому стремится…
До сих пор умел находить во всех положениях жизни и для себя и для других веселую
мысль, — теперь как-то эта
способность исчезла; надеюсь, что это временный туман, он должен рассеяться, иначе тоска.
О протопопе Туберозове Термосесов, разумеется, даже и совсем никогда не размышлял и при первых жалобах Бизюкиной на протопопа бросал на ветер обещания стереть этого старика, но потом вдохновился
мыслью положить его ступенью для зарекомендования своих «наблюдательных
способностей», и теперь никакие силы не отвлекли бы его от упорного стремления к исполнению этого плана.
Бог справедлив, милая тетенька. Когда мы отворачиваемся от благородных
мыслей и начинаем явно или потаенно клясть возвышенные чувства, он, праведный судия, окутывает пеленой наши мыслящие
способности и поражает уста наши косноязычием. И это великое благо, потому что рыцари управы благочиния давно бы вселенную слопали, если б гнев божий не тяготел над ними.
— Нет, я говорил только, что вообще жизнь, обнаженная от благородных
мыслей и побуждений, постыла и невозможна, так как эта обнаженность уничтожает самый существенный ее признак:
способность развиваться и совершенствоваться.
Да и с одним ли уличным празднословием приходится считаться возвышенной
мысли? — о, если б только с одним! тогда дело
мысли было бы выиграно, потому что улица, как живой организм, все-таки имеет
способность размягчаться и развиваться.
Под игом
мысли о непреоборимости этих"основ", человек теряет
способность сравнивать, взвешивать и оценивать и весь отдается охватившему его чувству несправедливости.
Это была какая-то артистическая
способность вдруг переселяться в другую сферу, в другое положение, поддаваться безусловно своей
мысли и желанью, вполне искреннему и потому всех увлекающему.
Способность к уму, к
мысли, к непосредственному творчеству в женщине далеко не первостепенна.
Очевидно, стало быть, что
мысль о самообкладывании принадлежит всецело нам, потомкам наших предков, и должна быть рассматриваема как результат: во-первых,
способности выдерживать наплыв чувств, несколько большей против той, которою обладали наши предки, во-вторых, вечно присущей нам
мысли о якобы правах и, в-третьих, нашей страсти к политико-экономическим вицам.
Но чтобы здесь выигрывать решиться,
Вам надо кинуть всё: родных, друзей и честь,
Вам надо испытать, ощупать беспристрастно
Свои
способности и душу: по частям
Их разобрать; привыкнуть ясно
Читать на лицах чуть знакомых вам
Все побужденья,
мысли; — годы
Употребить на упражненье рук,
Всё презирать: закон людей, закон природы.
Особенно же смущала меня
мысль, что жизнь моя осложнилась и что я совсем потерял
способность управлять ею, и она, точно воздушный шар, уносила меня бог знает куда.
Она стала портиться. В девушках у нее были порывы, всякие благородные
мысли, жалость,
способность откликаться на горе, на беду. И было время — она втайне завидовала этой самой Калерии. И ее днями влекло куда-нибудь, где есть большое дело, на которое стоит положить всю себя, коли нужно, и пострадать.
Он, действительно, был крайне самолюбив, самолюбив до щепетильности — общий недостаток людей, вышедших из народа и сознающих свои достоинства и
способности. Кроме того, он слишком любил княжну Юлию, чтобы не отступить при
мысли причинить ей страдание.
Мысль об университете внушил мне гимназист Н. Евреинов, милый юноша, красавец с ласковыми глазами женщины. Он жил на чердаке в одном доме со мною, он часто видел меня с книгой в руке, это заинтересовало его, мы познакомились, и вскоре Евреинов начал убеждать меня, что я обладаю «исключительными
способностями к науке».
В этой
мысли поддерживал его сам граф, который, бывши с ним весьма любезен, постоянно и тонко намекал на его необыкновенные
способности и жалел только о том, что подобный ему молодой человек не служит и даром губит свой век.
Мыслей в голове улана никаких не было: какой-то густой туман игорной страсти застилал все его душевные
способности, даже раскаяния не было.
«Мал
мыслью и
способностью найтись в убеждениях красноречия, ибо холоденское благородное общество превышает всякое красноречие имеющих дар на оное. Вспомните, мм. гг., что место сие (Петербург) дало нам начало и науки и возвело нас на степень, ныне при нас имеющуюся, и что дети и младые родственники наши последуют под тот же покров нашего начала, или, так сказать, во вторую природу, и наконец обратимся духом к слову Божию: „Блаженни милостивии, яко тии помилованы будут“. С истинным почтением» и проч.
Нет, я мог бы еще многое придумать и раскрасить; мог бы наполнить десять, двадцать страниц описанием Леонова детства; например, как мать была единственным его лексиконом; то есть как она учила его говорить и как он, забывая слова других, замечал и помнил каждое ее слово; как он, зная уже имена всех птичек, которые порхали в их саду и в роще, и всех цветов, которые росли на лугах и в поле, не знал еще, каким именем называют в свете дурных людей и дела их; как развивались первые
способности души его; как быстро она вбирала в себя действия внешних предметов, подобно весеннему лужку, жадно впивающему первый весенний дождь; как
мысли и чувства рождались в ней, подобно свежей апрельской зелени; сколько раз в день, в минуту нежная родительница целовала его, плакала и благодарила небо; сколько раз и он маленькими своими ручонками обнимал ее, прижимаясь к ее груди; как голос его тверже и тверже произносил: «Люблю тебя, маменька!» и как сердце его время от времени чувствовало это живее!
На основании этих великих примеров и некоторых соображений, столько же поразительных и оригинальных, г. Жеребцов произносит следующий приговор о мыслительных
способностях русского народа: «Итак, русский народ щедро одарен умственными
способностями, чтобы быть в состоянии хорошо
мыслить.